Стихи на немецких бланках
Несколько лет назад среди толстых архивных дел я обнаружила одно, совсем
тонкое: несколько старых бланков с готическим немецким шрифтом, на чистой
стороне которых - полуразмытые, написанные от руки стихи. Тут же машинописные
листы с набранным начисто текстом, да ещё газетная вырезка 1997 года. На
первый, беглый, взгляд - ничего
особенного: черновики стихов. О дружбе, о любви… И вдруг внизу пожелтевшей от
времени, исчирканной страницы - год: 1942, 1943… Старые бланки сразу обрели другое значение. 43-й год, разгар войны, стихи...
Ничего сверхъестественного для профессиональных поэтов, но здесь, явно,
любительские строчки... Кто их автор? Откуда силы, откуда взяться вдохновениюв это время? А
вот вверху бланка и адрес: «Ostpr.»
- «Восточная Пруссия»! Ну да, та самая, которой с 1945 года больше нет на карте
мира! Все окончательно прояснила короткая газетная статья с фотографией
задумчивой девушки.
Автор статьи – Анастасия Павловна Киселева (о самой этой женщине,
которую в Кировске, наверное, помнят многие, впору писать большую статью). Героиня
публикации, Клавдия Ивановна Бронзова (в замужестве Циунчик), до начала
Великой Отечественной войны жила в пос. Невдубстрой (теперь это г. Кировск
Ленинградской обл.), здесь ходила в школу, писала стихи, мечтала и строила
планы на будущее. Статья рассказывает о том, как в 1941 году семья девушки
оказалась в плену на территории Восточной Пруссии, о том, что пережила она за годы плена, о
том, что после войны жила в Выборге, но часто приезжала в Кировск на встречи в ещё работавшем
в те годы музее ПТУ-23. Тогда, в 1997-м, ещё были живы друзья её светлой –
довоенной - юности.
Что делать с этим тонким архивным делом? Для выставки слишком мало документов,
нет фотографий. Мысль о том, что можно попытаться найти родственников или
знакомых Клавдии Ивановны, пришла не сразу: столько лет утекло. Старший научный сотрудник музея-заповедника «Прорыв блокады Ленинграда»
Павел Апель предоставил рукопись статьи 90-х, из которой удалось узнать год и
место рождения К.И. Циунчик. На рукописи был указан выборгский адрес. Письмо наше, понятно, осталось без ответа. Но мир, действительно, очень
тесен: коллега из архивного отдела администрации Выборгского района оказалась
почти соседкой внучки Клавдии Ивановны – Наталии Петровны. Она помогла
связаться с сыном Клавдии Ивановны, Виктором Валентиновичем Циунчиком, который
многое рассказал о своих родителях и их непростой биографии. Одной на двоих.
«…Тихий наш городок над Невою, тополя и
последний урок…»
Клавдия Ивановна родилась в 1924 году и была старшим ребенком в семье
Бронзовых, Ивана Андреевича и Евдокии Ивановны. Был брат , двумя годами младше.
Жили они простой крестьянской жизнью в глубине северной России – в деревне
Смешково под Вологдой. В 1929 году семья перебралась в Ленинградскую область, в
поселок при строящейся электростанции – Невдубстрой. Но не за легкой жизнью
подались из родных мест. Сын Клавдии Ивановны, Виктор, вспоминает рассказ
матери:
- В 1919г. в деревню приехали конармейцы
и сказали: «Теперь будем жить по-другому: не будет ни помещиков, ни крестьян –
все будут равны, потому что революция!» И уехали, отправив в Сибирь одного из
деревенских, распахавшего в лесу поле, работавшего на нем с детьми и жившего
лучше остальных. Вместе с переменами начались проблемы с продовольствием, из
деревень стали уезжать. Сестра Евдокии Ивановны Бронзовой перебралась с мужем в Ленинград, где
прожили они всю оставшуюся жизнь. Родители Клавдии Ивановны обосновались в Ленинградской
области.
На строительстве Невдубстройской ГРЭС легко можно было найти работу. Иван
Андреевич Бронзов устроился десятником – так тогда называли прорабов. Строили бункер,
куда засыпали грунт, а сверху вручную (!) устраивалась насыпь для
железнодорожных путей. Клавдия Ивановна вспоминала, что возводили эту насыпь
долго и трудно.
Жили тогда в районе 1-го городка в круглых, так называемых, «волховских»,
деревянных бараках, крытых толем. Потом начали возводить деревянные домики, и
возник 2-й городок, а после и бетонные дома появились, построили школу. В
бетонных домах - в одном из таких жили Бронзовы - был длинный коридор, 23
комнаты и одна кухня. Но, по воспоминаниям Клавдии Ивановны, жили очень дружно.
Здесь, в пос. Невдубстрой, в семье Бронзовых родилось ещё двое мальчиков, и детей
в семье стало четверо.
Рассказывала Клавдия Ивановна детям и о том, что в поселок нередко
приезжал С.М. Киров, проверял не только ход строительства ГРЭС, но и условия
жизни рабочих. Во время одной из таких проверок он увидел лежащую в бараке за
простыней женщину, выяснил, что после неудачной медицинской операции, она,
скорее всего, не выживет, и сразу же вызвал профессора из Ленинграда, который
поднял её на ноги. Этой женщиной была мама Клавы, Евдокия Ивановна.
Настоящим центром культурной жизни для детей и подростков была школа. Ребята
сами готовили и проводили здесь балы, маскарады, тематические вечера, для
которых Клава часто писала стихи. Ездили на экскурсии и в театры в Ленинград. Серьёзное
внимание уделялось спорту, работало большое количество различных кружков, была
даже своя парашютная вышка. Клавдия Ивановна изучала авиационную технику в
кружке, организованном ОСОАВИАХИМом, предшественником ДОСААФ. При ГРЭС-8 была
очень сильная футбольная команда, никогда не пустовал и хорошо оснащенный
спортзал при Дворце культуры.
Ещё один незабываемый след из довоенной юности Клавдии Ивановны - съемки
в 1938 году здесь, в Невдубстрое, кинофильма «Комсомольск». Фильма о том, как в
непроходимой тайге, на суровых берегах Амура возводился город юности, названный
в честь своих героических строителей Комсомольском-на-Амуре. На съемки даже
пригласили лыжников из поселка, а для пожара в городе Комсомольске подожгли
старые бараки. Овраг - тот, что у стадиона и теперь засыпан, - должен был стать рекой Амур. Для этого он был расчищен,
по нему пустили воду и сплавляли лес. Все это происходило на глазах ребят, они встречались
с режиссером фильма Сергеем Герасимовым, актерами Тамарой Макаровой, Петром
Алейниковым.
- Когда мама вспоминала комсомольские годы, в её глазах всегда загорались
искорки, - рассказывает Виктор Валентинович, - настолько это были яркие, счастливые
дни её юности, когда дружили такой крепкой и светлой дружбой, когда молодежь
могла вместе заниматься чем-то полезным. Вместе мечтали, вместе строили планы. Все
это наполняло жизнь сознанием нужности, необходимости и смыслом.
В июне 1941 года Клавдия Ивановна окончила школу. Известие о начале войны стало для всех полной неожиданностью: настолько была сильна вера в нерушимость наших границ! Первым из школы ушел на войну Алексей Работуев, заводила и весельчак. С войны он не вернулся, как и многие другие ребята.
Тихий наш городок над Невою,
Тополя и... последний урок.
Помнишь ты, как веселой гурьбою
Вышли мы? Кто подумать бы мог,
Что прощалась тогда с нами юность,
Что по страшным дорогам войны
Вместе с нами она окунулась
В дым и порох родной стороны?
1964, г. Ленинград
До прихода в поселок немцев молодежь более старшего возраста занималась
рытьем окопов под руководством военных, а сверстники Клавдии Ивановны дежурили
на крышах около ящиков с песком и бочками с водой: готовились тушить
зажигательные бомбы, которые сбрасывались немецкими самолетами на города и поселки.
Бомбить начали 5 сентября 1941 года. Все горело и рушилось, отключили
электричество, воду. Многие жители убежали в лес: думали выйти к нашим частям.
Уже 7-го пришли финны, но мирных жителей не трогали. Немцы заняли Невдубстрой на
следующий день, 8 сентября. Они ловили людей в лесах и приводили в газоубежище,
которое было устроено в подвале больницы. Здесь оказалась вся семья Бронзовых (отца в Красную Армию не взяли по болезни, и он оставался в поселке). В
газоубежище Клава встретила юношу из своей школы Николая Николаенко, который
рассказал, что в больнице много раненых красноармейцев, а лекарств и
перевязочного материала нет. Раненые кричат и просят пить. Фашисты накормили их
селедкой, но воды не дают.
В газоубежище их продержали больше месяца, выходить не разрешали. Потом
погнали через Шапки к Новгороду и дальше – в Шимск. По дороге немцы расстреливали
пленных без предупреждения за любую оплошность. Когда кто-то падал от бессилия,
его тоже расстреливали. Плачущих детей отнимали у матерей и бросали в
придорожный бурьян или в попадавшиеся по пути колодцы...
Наступили зимние холода, а за время долгой дороги от одежды остались
лишь лохмотья. Наконец, на каком-то полустанке всех погрузили в вагоны для
скота, и в феврале 1942-го они оказались на границе с Восточной Пруссией. Тогда
- в первый раз после начала войны - Клава
написала стихи:
Ночь тиха, мерцают в небе звезды,
Снег
скрипит под полозом саней.
Путь далек. Бегут навстречу версты,
А кругом простор родных полей.
<…>
Эта ночь мне многое открыла,
В эту ночь лишь только поняла,
Как я крепко Родину любила,
Как близка мне Родина была.
<…>
Кто хоть раз, лишь раз, бывал в России,
Тот не в силах будет позабыть
Эти дали, вечно голубые,
Этих рек серебряную нить.
Февраль 1942,
г. Сольцы
Недалеко от Кёнигсберга пленных высадили из вагонов. Это была немецкая
территория. На станции вокруг них собрался народ. Подходили, трогали, пытались
прощупать что-то на лбу: «А где же у вас рога?» - спрашивали. Так было везде,
пока их не пригнали в лагерь. Это работала геббельсовская пропаганда: русские –
не люди. В лагере Бактоштай под Кёнигсбергом, где было немало невдубстройцев, за
102 дня умерло 14 тысяч человек. Жили в ямах-землянках по 140 человек, спали
вповалку.
После долгих дней лагерного ада прибыл покупатель дешевой рабочей силы.
Он купил Бронзовых, семью из шести человек, за 20 немецких марок. Потомку
тевтонских рыцарей, помещику-землевладельцу и хозяину рабов, среди которых были
французы, испанцы, поляки и другие из занятых германскими войсками стран, барону
Бауэру фон Гобергу было уже за сорок, при нем неизменно была элегантная трость...
Бронзовых «немецкий рыцарь» привез в свое поместье под небольшим
городишком Домнау. Русских среди его работников было очень мало: семья Бронзовых
и ещё несколько человек. И здесь, как и в лагере, жили в землянках и сараях, работали
на износ, с 6 утра и до позднего вечера: сеяли, пахали, пасли и доили коров – у
барона их было много. Хозяин был довольно строг, но работников своих всё же кормил:
голодный работник – не работник.Вьется дорога крутою тропинкою,
Яблони в пышном цвету,
Пахнет сиренью и ранней калиною,
Птицы поют на лету.
Солнцем согретое, всё просыпается,
Радо объятьям весны,
Только не весело мне… Вспоминается
Утро родной стороны.
<…>
Здесь же всё чуждо и мы чужестранники,
Здесь всё не так, всё не так…
Родина милая! Ты для изгнанника
Светишь, как дальний маяк.
Май 1943,
Вост. Пруссия
Обязанностью одиннадцатилетнего брата
Клавдии Ивановны, Вадима, было доить коров. Работы было столько, что руки
мальчика стерлись до кровавых мозолей. Пытаясь ими пошевелить, он кричал от
боли и однажды вынужден был прекратить работу. Поблизости оказался барон. Он
возмутился, что мальчик бездельничает, и стал бить его хлыстом по щекам. Всё
это видела Клава. Она подбежала к барону, поймала его руку и укусила за палец.
Тогда досталось и ей: и хлыстом, и кулаком. Потом загнали в землянку, приехал
какой-то немец на велосипеде, привязал её цепью к велосипеду и так, на цепи,
повел в тюрьму в Домнау. Здесь её держали на хлебе и воде, постоянно избивали.
Но через какое-то время Бауэр забрал её назад. Там же, у Бауэра, Клавдия Ивановна встретила своего будущего мужа,
Валентина Циунчика.
«…Если хочешь судьбой поделиться»
Валентин, родившийся в 1916г. в г. Белостоке (в
1916г. городе белорусском, а с 1920г.– польском), окончил школу и
пошел служить в армию. 1 сентября 1939 года немецкие войска заняли Польшу. Второй
полк литовских уланов, в котором служил Валентин, совершал конные
разведывательные рейды в немецкий тыл - партизанил. Но глубокой осенью, когда ударили
морозы, их командир решил сдать полк немцам, чтобы дать возможность хоть кому-то
выжить. Как только полк сдался и были подписаны необходимые документы, сам командир
застрелился.
Сначала был лагерь Майданек, который заключенные строили сами в голом
поле, и где за первую зиму из полка в 1200 человек осталось только 300. Вскоре Валентину
вместе с небольшой группой поляков удалось бежать. Приютили их в
ближайшей польской деревне. И в той же деревне сдали немцам.
Теперь Валентина отправили в лагерь Хаммерштайн, находившийся также в
Польше. Это был один из первых нацистских концлагерей для военнопленных. Барон
Бауэр фон Гоберг приехал покупать работников и сюда. Валентин, как юноша
крепкого телосложения, был приобретен бароном для работы в поместье. Там они и
встретились, Клавдия Ивановна и Валентин Петрович.
27 декабря 1942 года была устроена свадьба. Другие работники барона всячески помогали,
французы даже умудрились достать где-то кусок мяса! Они же подарили Клаве детскую коляску, когда в апреле 1944 года у них с Валентином родился сын! Барон выдал молодым справку
о том, что они являются мужем и женой: других официальных учреждений, которые
могли бы подтвердить данный факт, в Домнау на тот момент не существовало.
По невероятному совпадению, их сын Виктор тоже встретил свою будущую
жену на калининградской земле и прожил в самом Калининграде много лет. По
просьбе родителей он привез их как-то в бывший немецкий Домнау (теперь это
поселок Домново Калининградской области), место, с которым должны были быть
связаны отнюдь не радужные воспоминания. От старого Домнау почти ничего не
осталось, но им все-таки удалось найти колонны разрушенного дома барона,
усадебный пруд. Запомнились Виктору Валентиновичу слова родителей о том, что,
какой бы жестокой ни была война, молодость берет свое, и если два человека
полюбили друг друга, условия, в которых они находятся, играют часто
второстепенную роль. Каким бы ни было горе, человек всегда ищет путь к свету.
«И настало весёлое время...»
Я, признаться не мастер на слово,
Но сегодня хочу говорить,
Потому что, товарищи, снова
Стала я и работать, и жить.
<…>
И настало веселое время:
Гул моторов, огонь и свинец!
Заметалось поганое племя,
И пришел нашим мукам конец!
Мне
запомнилась ночь в том подвале,
Скрип
дверей - и вбежали они,
Те,
которых три года мы ждали,
И
которые всё же пришли!
Загорелые лица суровы,
И налитые местью глаза.
Но одно только русское слово,
Как в ресницах блеснула слеза.
Эти
люди, которым на свете
Нет преград - их нельзя удержать,-
Вместе с нами рыдали, как дети…
Нет, я всё не смогу передать…
<…>
Ноябрь 1946
Территория Восточной Пруссии постепенно отвоевывалась нашими и
союзническими войсками, начиная с 1944 года. Пленных «просеивали» на допросах.
Валентину, как человеку, служившему ранее в армии и не запятнанному в
доносительстве, знавшему немецкий, французский, польский, русский языки,
предложили отомстить фашистам и пойти в разведку. Он без колебаний согласился. Чтобы
найти друг друга после войны, Клавдия Ивановна оставила мужу адрес своей тетки,
всю блокаду прожившей в Ленинграде.
Пусть сейчас тяжело, пусть на сердце тоскливо,
Но
останусь верна лишь тебе одному,
А
когда заживем мы беспечно, счастливо,
То,
как вырастет сын, все расскажем ему.
Побеждай и скорее домой возвращайся,
Уж никак не дождусь, когда встретимся вновь.
Обо мне не тоскуй, будет трудно – мужайся,
Пусть тебе помогает святая любовь.
1945 г.
Здесь же, в Восточной Пруссии, был призван в 1945 году в Красную армию и брат Клавдии, Виталий. Вскоре он погиб при взятии
Бладиау (ныне пос. Пятидорожное Калининградской обл.). Валентин Петрович закончил войну в Потсдаме, был награжден медалями «За
взятие Кёнигсберга» и «За отвагу». Возвращаясь в Ленинград через территорию Польши,
он хотел повидаться с родней в Белостоке, но ему, как советскому солдату, не позволили.
К этому времени Клавдия Ивановна с сыном Петром и с семьей родителей жила в Выборге. Там и нашел жену Валентин. В 1948 году у них родился второй сын – Виктор.
Ещё подростком Валентин был отдан отцом в обучение специальности столяра-краснодеревщика.
После войны эта профессия стала вдвойне востребованна. В Выборге он поступил в
вечернюю школу, а потом - в Ленинградский строительный институт. Клавдия
Ивановна училась на вечернем отделении Лесотехнической академии.
В надежде найти родственников в Белостоке – родителей и двоих сестер -
Валентин Петрович обращался в советские и в международные организации.
Все ответы были однозначны: семья погибла в годы войны. Однажды, в начале 50-х,
его вызвали ночью в Ленинградское Управление КГБ СССР на Литейном проспекте и убедительно
разъяснили, что нет больше смысла искать семью за границей. Валентину пришлось смириться
с гибелью родных. А спустя некоторое время ему, как бывшему разведчику, как
человеку, когда-то проживавшему в Польше, предложили поработать на территории
этой страны на КГБ. После отказа Валентина Петровича, семье дали 48 часов на
то, чтобы покинуть закрытый приграничный Выборг.
Новым местом жительства стала Гатчина. Клавдия Ивановна окончила
академию с дипломом инженера-экономиста и работала на Гатчинском
деревообрабатывающем комбинате. Валентин Петрович заочно окончил 3 курса
института, получив неполное высшее образование, и тоже пришел на работу на
деревообрабатывающий комбинат.
В Выборг вернулись в 1959 году,
когда он перестал быть закрытым городом. Старший сын Петр окончил ЛЭТИ по
специальности «программист». Клавдия Ивановна с мужем уже работали на засекреченном
в то время Выборгском приборостроительном заводе, который тогда именовался как
«почтовый ящик № 20 Министерства электронной промышленности СССР» и выпускал электронное
и механическое оборудование для оборонных нужд и для космической отрасли. Сюда
же поступил на работу и Петр. Клавдия Ивановна была на заводе старшим
инженером-экономистом, Валентин – начальником строительного участка, Петр очень
быстро стал начальником электронно-вычислительного центра завода.
Провожая последний день
Шестьдесят четвертого года,
Я гляжу, как метет метель,
Заметая наши невзгоды.
Я хочу, чтобы в этот час
В опустевшей большой квартире
Через год собрались у нас
Те, кто всех нам дороже в мире.
И чтоб ты пришел, мой солдат,
Даже с самой дальней дороги.
Ведь и ты будешь тоже рад,
Когда встречу тебя на пороге.
<...> Я тебе говорю всерьез,
И суди ты меня, как знаешь:
Новый год дожен быть без слез,
Только с радостью встреч, понимаешь?
Сыну. 31 декабря 1964г., г. Выборг
После войны Клавдия Ивановна продолжала писать стихи. Валентин Петрович
хорошо рисовал (в семье хранятся его пейзажи), но никогда не занимался этим
профессионально: в юности, ещё в Белостоке, родители отдали его в обучение русскому художнику (фамилия художника потом забылась). Военным трофеем, привезенным Валентином в Выборг в 1945-м, были... немецкие масляные краски в тюбиках! Он неплохо вырезал по дереву. Немного играл на скрипке и аккордеоне. И ещё одним увлечением было пение: Валентин Петрович даже
принимал участие в самодеятельности выборгского дворца культуры и однажды был приглашен
работать в Академическую капеллу в Ленинграде. Ему предложили проживание в
общежитии капеллы и помощь при поступлении в консерваторию, но, в силу вполне
земных причин, Валентин Петрович отказался, и семья осталась в Выборге.
Семья Циунчиков была гостеприимна, дом всегда был открыт для друзей.
Одним из них был «товарищ по лагерям», как назвала его К.И. Циунчик в
посвященном ему же стихотворении, Ёонард Адамович Тубарик. После окончания войны Ё.А. Тубарик учился на одном курсе с К.И. Циунчик в Ленинградской
лесотехнической академии, по окончании которой 15 лет работал директором
Сыктывкарского леспромхоза. Является автором <соавтором> нескольких деревообрабатывающих
станков. Ё.А. Тубарик – последний заместитель министра лесной промышленности
СССР по автоматике. Свои пост он покинул одновременно с распадом страны в
1991г.
Всё от жизни бери, ведь
немного
Светлых дней нам судьбою
дано!
Пусть трудна и терниста
дорога,
Но нельзя унывать всё равно.
Пусть вино не шипит и не льется
В этот день полноводной рекой,
Жизнь потом, может быть, улыбнется,
Наградит своей щедрой рукой.
И помчит, не давая очнуться,
Закружит в вихре света, и
вот
Не успеешь назад оглянуться,
Как уж старость стоит у
ворот.
И припомнишь тогда все, что было,
И украдкою слезы смахнешь.
Все, что звало тебя и манило,
Никогда
уж назад не вернешь.
Потому
и живи, пока время,
Пусть
невзгоды идут стороной!
Веселись,
пока старости бремя
Не
украсит волос сединой!
Восточная Пруссия, октябрь 1943 года
В общем, жизнь вошла в мирное русло и текла своим чередом. И вот в1962
году история поиска родственников Валентина получила неожиданное продолжение.
Брат Клавдии Ивановны, Анатолий, работал в Выборгской больнице. Как-то одна из
медсестер пришла к нему отпроситься с работы, чтобы встретить приезжающую в
Ленинград мать. Выяснилось, что мать медсестры проживала в Белостоке! Анатолий предложил
познакомить семью своей сестры с этой женщиной. Пока сидели за праздничным
столом, Валентин все всматривался в лицо гостьи из Белостока и вдруг
воскликнул: «Яна! Ты не узнаешь меня?» Приезжая оказалась дочерью хозяев дома,
в котором жила до войны семья Валентина. Она рассказала, что фашисты
расстреляли как партизана его отца, а мать умерла только в 1953 году и до
последнего верила, что Валентин жив, но по каким-то причинам не может приехать.
Оказалось, что до сих пор живы его сестры Спустя год Валентину удалось
встретиться с ними в Польше, и потом семьи постоянно поддерживали отношения.
Младший сын Клавдии Ивановны и Валентина Петровича, Виктор, отслужил в
армии, в ансамбле песни и пляски Краснознаменного Балтийского флота СССР в
Калининграде. В этом городе он женился и остался жить, здесь окончил музыкальное
училище при Ленинградской консерватории по классу трубы и продолжал служить в
ансамбле, много гастролировал, но общение с семьей в Выборге не прерывалось. В
90-е годы Виктору пришлось окончить Московский инженерно-строительный институт и, так же, как отец и как дед, стать в итоге строителем. Какая-то незримая связь
существовала между дедом, сыном и внуком. Очень давно, ещё до войны, отец Валентина
Петровича принимал участие в строительстве костела св. Роха в Белостоке. Довести
возведение храма до конца тогда помешала война. Внуку не довелось знать своего
деда, но когда Виктор Валентинович был с ансамблем на гастролях в Польше, он
побывал в этом костеле. В храме никого не было, кроме очень пожилого служителя,
поинтересовавшегося, что ищет здесь Виктор. Узнав, что дед посетителя когда-то принимал
участие в строительстве и услышав белорусскую фамилию «Циунчик», старик
воскликнул: «Я его помню!»
Валентин Петрович Циунчик умер в 1995 году. В 2010 году не стало
Клавдии Ивановны. Вскоре ушел из жизни старший сын Петр.
В Выборге, В Калининграде и в США живут дети, внуки и правнуки двух
людей, которых навсегда соединила сила, призванная разъединять – война.
Своей матери, Клавдии Ивановне Циунчик, посвятил эти строки младший сын
Виктор Валентинович.
Сколько сил
и терпенья,
Сколько нервов
истрачено,
Чтоб вскормить
и
взрастить,
Воспитать,
как
завещано!
У своих матерей
мы
в долгу
неоплаченном…
Мама,
милая
мама…
Святейшая
Женщина.
Материал
подготовлен начальником архивного отдела Даниловой Н.Н.
Телефон для связи с Циунчиком Виктором Валентиновичем, сыном Клавдии Ивановны и Валентина Петровича, можно узнать в архивном отделе.
